Великая Отечественная война стала беспрецедентным испытанием для советского народа, не жалевшего сил и труда для победы над захватчиками.
Однако трагическим явлением военного времени стало сотрудничество части советских граждан с оккупационными властями – коллаборационизм, принимавший различные формы, вплоть до активного участия в карательных операциях против соотечественников. После окончания боевых действий многие коллаборационисты сумели избежать возмездия, переезжая и скрывая своё прошлое от властей. Привлекал их и наш регион, с учётом его удалённого географического положения.
В рамках федерального просветительского проекта "Без срока давности", направленного на сохранение исторической памяти о военных преступлениях нацистов и их пособников в военные годы и на противодействие фальсификации событий и итогов Великой Отечественной войны, познакомим читателей с рядом рассекреченных архивных материалов УФСБ России по Тюменской области.
Дело Бровчука
На рубеже 1940–1950-х розыск предателей Родины стал одним из основных направлений деятельности Тюменского управления МГБ.
В начале 1947 года в поле зрения его сотрудников попал Александр Михайлович Бровчук (фамилия изменена) – темноволосый человек среднего роста и телосложения, на правой щеке которого имелся след от осколочного ранения, а его пальцы были постоянно полусогнуты из-за проблем с суставами. Несмотря на то, что военный билет Бровчука демонстрировал убедительные свидетельства его участия в боевых действиях Великой Отечественной (служба слесарем в автобатальоне, стрелком в составе 72-й гвардейской стрелковой дивизии и т. д.), работники госбезопасности подозревали, что за этими записями могли скрываться факты его сотрудничества с оккупантами.
После ареста Бровчука 13 февраля 1947 года эти подозрения подтвердились. Как выяснилось, в августе 1941-го тот, находясь на оккупированной территории в деревне Небелевка Подвысоцкого района Кировоградской области Украинской ССР, добровольно поступил на службу в немецкую полицию. Дополнительную подготовку для этой службы он получил на организованных оккупантами курсах при полиции города Гайворон той же области. По окончании курсов в октябре 1943 года он был обучен уставам немецкой армии, строевой и специальной полицейской подготовке.
Что именно заставило Бровчука, уроженца Киевской губернии 1911 года рождения, выросшего в крестьянской семье и работавшего до войны трактористом, пойти на службу к немцам? Это остаётся неясным. Но после окончания войны у него имелась веская причина скрывать этот эпизод биографии, опасаясь последствий не только для себя, но и для трёх дочерей, которых воспитывали он и его супруга Анастасия Ульяновна. Ради этого Бровчук в декабре 1945 года переехал в Тюмень, где получил временное удостоверение личности. В 1946-м устроился слесарем-рубщиком на завод № 639 (впоследствии Тюменский судостроительный завод), вступил в профсоюз… Но попытка влиться в послевоенное советское общество не помогла ему уйти от правосудия.
Помещённый под стражу, на допросах в МГБ Бровчук утверждал, что не пытался бежать от оккупировавших Небелевку немцев из-за убеждённости в их скорой победе над СССР. Однако свидетельские показания других жителей как Небелевки, так и соседних с ней сёл опровергли его оправдания. По их словам, обязанности Бровчука как служащего сельской полиции выходили далеко за рамки простого поддержания порядка. Изобличая активное участие Бровчука в различных карательных операциях немцев против советских граждан, свидетели показывали, что он лично произвёл ряд арестов, в том числе лиц, связанных с партизанами, отправил многих земляков на каторжные работы в Германию, участвовал в принудительном сборе налогов и тёплых вещей с населения. Так, в августе и сентябре 1942 года Бровчук производил аресты проживавших в деревне Небелевка бывших советских военнослужащих и "лично доставил в райполицию 20 человек". Осенью 1942-го и весной 1943-го он принимал участие в принудительной отправке односельчан на каторжные работы в Германию, арестовав и доставив под конвоем в полицию 13 человек, в число которых входили и женщины. В 1943–1944 годах Бровчук неоднократно привлекался к организации засад и облав против партизан. Наконец, зимой 1942-го он "непосредственно участвовал в зверском уничтожении пятисот советских граждан еврейской национальности в деревне Покатилово". Отдельные свидетели также характеризовали Бровчука как "самого заядлого, активного и преданного полицейского" из известных им.
Собранные показания рисовали ясную картину коллаборационизма Бровчука. Они легли в основу для обвинительного заключения, составленного следственным отделом Тюменского УМГБ 14 мая 1947 года, по всем пунктам которого подсудимый признал себя виновным. После окончания следствия материалы его дела были переданы в военный трибунал войск МВД Уральского округа, который 28 июля 1947 года вынес приговор, признав Бровчука виновным в совершении преступления, предусмотренного статьёй 58-1 "а" Уголовного кодекса РСФСР (измена Родине). Ему назначили наказание в виде лишения свободы сроком на 25 лет; кроме того, он был лишён избирательных и других гражданских прав сроком на 5 лет. Приговор вступил в силу 2 августа. Дата смерти Бровчука не установлена.
В 1992 году прокуратура Тюменской области, вновь рассмотрев материалы данного уголовного дела, отказала в реабилитации Бровчука, признав его осуждение обоснованным.
Дело Крапницкого
Среди случаев сотрудничества с оккупантами, зафиксированных тюменскими органами госбезопасности в первые послевоенные годы, выделяется судьба Александра Семёновича Крапницкого (фамилия изменена), которая представляет собой драматичный и в то же время поучительный пример коллаборационизма.
Крапницкий родился в 1921 году в белорусском посёлке Копыль Бобруйской области. После ранней смерти отца и развившейся болезни матери он, тем не менее, смог окончить полный курс средней школы и даже поступить в физкультурный институт в Минске. В 1946-м он переехал в Тюмень, где по прошествии нескольких лет достиг должности директора магазина № 3 системы Горпищеторга и жил с семьёй – женой и двумя маленькими детьми. Документы Крапницкого свидетельствовали, что с октября 1943 года он участвовал в Великой Отечественной войне в составе партизанского отряда, а затем – во 2-й гвардейской мотопехотной бригаде. Однако в Тюменское управление МГБ поступили сведения о вероятной причастности Крапницкого к карательным акциям оккупантов до прихода в отряд.
Восьмого июня 1951 года Крапницкий был задержан, а затем арестован по обвинению в измене Родине. Выяснилось, что с августа 1942-го он добровольно служил в Копыльской районной полиции, созданной немецкими властями. На первых допросах он всячески стремился преуменьшить свою роль в аппарате полицейской службы, объясняя поступление туда необходимостью содержать больную мать. Однако следственные мероприятия опровергли эти оправдания.
Хотя обвинение в измене Крапницкому удалось предъявить ещё 20 июня 1951 года, в дальнейшем сотрудникам Тюменского УМГБ потребовалось несколько раз продлевать срок следствия для проверки и уточнения его показаний. К примеру, он назвал более сотни имён тех, кто служил в полиции в одно время с ним, в истинности чего следовало удостовериться.
Из допроса арестованного от 28 июля 1951 года следствию стало известно, что в августе 1943-го Крапницкий, опасаясь расстрела за периодические контакты со своим старшим братом, находившимся в партизанском отряде, согласился на вербовку немецкой жандармерией. Ему предложили внедриться в отряд для сбора разведданных, на что он дал согласие. Это признание вкупе с прочими повлекло за собой выдвижение против Крапницкого дополнительных обвинений в октябре и декабре 1951 года. Следствие выявило его участие в расстреле семи жителей деревни Колодезное, в расправе над семьёй в местечке Тимковичи, в убийстве двух партизан в деревне Васильчицы… Итогом расследования деятельности Крапницкого на территории Копыльского района во время оккупации стало обвинительное заключение, составленное 4 декабря 1951 года.
Следственным отделом Тюменского УМГБ было установлено, что в августе 1942 года Крапницкий добровольно поступил на службу в Копыльскую районную полицию. Он был вооружён, обмундирован в немецкую форму полицейского, получал денежное содержание и продовольственный паёк. Сначала он служил простым полицейским, а затем – адъютантом начальника полиции. Обвинительное заключение содержало свидетельства его личной вовлечённости во многие антипартизанские операции, сопровождавшиеся убийствами, грабежами и поджогами. В частности, его причастность к расстрелам семей партизан и мирных жителей Копыльского района в 1942–1943 годах, к карательной экспедиции в деревню Потейки в марте 1943 года (убиты девять человек), к расправе над семьями перешедших на сторону партизан полицейских в деревне Ванилевичи 18 апреля 1943 года (застрелены 11 человек). В документе особо отмечались два эпизода. Второго января 1943 года в деревне Душево Крапницкий лично расстрелял мать и жену партизана Храмцова (фамилия изменена), а другие каратели убили его детей – грудного ребёнка и шестилетнюю девочку. 23 февраля 1943 года в совхозе "Риме" он участвовал в уничтожении 65 советских граждан, сожжённых в бараке, и в расстреле ещё девяти мирных жителей.
Дело Крапницкого было передано на рассмотрение военного трибунала Белорусского военного округа, закрытое заседание которого состоялось в Бобруйске 2–4 апреля 1952 года. Крапницкий признал вину в основной части обвинений, но отрицал участие в отдельных эпизодах. Однако суд, основываясь на его ранних показаниях и результатах допросов свидетелей, признал его виновным по всем пунктам и приговорил к высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией имущества. Приговор исполнен 30 июля 1952 года.
В 1964 и 1993 годах вдова Крапницкого пыталась добиться его реабилитации, но органы юстиции отклонили оба ходатайства.
Игорь Михайловский,
научный сотрудник ИМК им. П.П. Ершова.
(Окончание следует).
Илл: А.М. Бровчук. // Архив Тюменского УФСБ.
А.С. Крапницкий // Архив Тюменского УФСБ.
